Оспаривание в банкротстве цепочки сделок

19.06.2026

М. Полуэктов / АК Полуэктова и партнеры

Ситуация, когда должник в преддверии банкротства выводит активы по цепочке последовательных сделок на якобы добросовестного приобретателя, который в действительности таковым не является, очень распространена.

В статье «Виндикация VS Реституция VS Деликтная ответственность на примере одного из дел, рассмотренных Верховным Судом РФ» приведен анализ определения Верховного Суда РФ от 19.06.2020 № 301-ЭС17-19678 (дело ООО «Фармстронг»), в котором Верховный Суд РФ разъясняет, с помощью каких исков конкурсный управляющий должен защищать права кредиторов при выводе активов по цепочке сделок.

Напомним, в данном определении Верховный Суд РФ говорит, что необходимо различать две ситуации:

1. Волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле (т.е. первая сделка не является притворной).

Речь идет о ситуации, когда первый приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. Маркером этой ситуации является то, что первый приобретатель стал владеть и пользоваться имуществом.

В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки к первому приобретателю и виндикационного иска к последнему приобретателю.

Первая сделка оспаривается, как правило, по ст. 61.2 Закона о банкротстве. А поскольку первый приобретатель не может возвратить должнику имущество в натуре, то к нему в силу п. 1 ст. 167 ГК РФ предъявляется требование о возмещении стоимости отчужденного имущества (компенсационная реституция).

При этом, согласно п. 16 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — ППВАС № 63) принятие судом в деле о банкротстве судебного акта о применении последствий недействительности первой сделки путем взыскания с другой стороны сделки стоимости вещи не препятствует удовлетворению иска о ее виндикации. Однако если к моменту рассмотрения виндикационного иска стоимость вещи будет уже фактически полностью уплачена должнику стороной первой сделки, то суд отказывает в виндикационном иске. При наличии двух судебных актов (о применении последствий недействительности сделки путем взыскания стоимости вещи и о виндикации вещи у иного лица) их одновременное исполнение не допускается: если будет исполнен один судебный акт, то исполнительное производство по второму судебному акту оканчивается судебным приставом-исполнителем в порядке ст. 47 ФЗ «Об исполнительном производстве»; если будут исполнены оба судебных акта, то по позднее исполненному осуществляется поворот исполнения в порядке ст. 325 АПК РФ.^[1]

Виндикационный иск к последнему приобретателю (владельцу) об истребовании у него актива обусловлен следующим. Если суд признает первую сделку недействительной, то это будет означать, что должник остался собственником имущества (п. 1 ст. 167 ГК РФ) и последующие приобретатели не обладали распорядительной властью для перенесения права собственности на конечного приобретателя. Когда же собственник, утративший владение, желает отобрать свою вещь у незаконного владельца, которому собственник вещь не передавал, надлежащим способом защиты является виндикационный иск (ст. 301 ГК РФ, постановление Конституционного Суда РФ от 21.04.2003 № 6-П).

Если незаконный владелец — ответчик по виндикационному иску докажет, что он (а) приобрел имущество возмездно и (б) является добросовестным приобретателем, т.е. не знал и не должен был знать о том, что приобретает имущество у неуправомоченного лица, то в силу ст. 302 ГК РФ в удовлетворении виндикационного иска должно быть отказано.

Если требование о виндикации подсудно тому же суду, который рассматривает дело о банкротстве, то иск может быть рассмотрен в деле о банкротстве; в иных случаях иск должен быть предъявлен вне рамок дела о банкротстве по общим правилам о подсудности (п. 16 ППВАС № 63).

2. Первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия (т.е. первая сделка притворна).

Речь идет о ситуации, когда все «промежуточные» приобретатели используются лишь для создания видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, с ними оформляются притворные сделки. Данные притворные сделки (цепочка сделок) прикрывают одну единственную сделку – сделку по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару. Маркером этой ситуации является то, что имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем бенефициара.

В таком случае права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании прикрываемой сделки между должником и конечным бенефициаром, которая действительно имелась ввиду.^[2] Основание для оспаривания прикрываемой сделки — ст. 61.2 Закона о банкротстве.^[3]

Поскольку бенефициар является стороной прикрываемой (единственно реально совершенной) сделки, по которой имущество выбывает из владения должника, имущество подлежит возврату в конкурсную массу путем реституции от бенефициара.

В последующем данный подход к оспариванию цепочки сделок в банкротстве был закреплен в п. 22 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ N 1 (2021).

Изначально на более высоком уровне (не применительно к банкротству) данная правовая позиция была выражена в п. 88 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ»: “Применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (п. 2 ст. 170 ГК РФ)”.

Данная позиция Верховного Суда РФ, когда в цепочке притворных сделок необходимо найти ту единственную прикрываемую сделку между должником и бенефициаром, которая изначально имелась ввиду, и оспаривать только ее, является логичной и догматически обоснованной.

Однако в последнее время суды стали упрощать данный подход и видеть притворные сделки там, где никакого притворства не было.

Рассмотрим такой пример. Бенефициар посредством договора купли-продажи вывел актив из имущественной массы должника на свою “компанию 1” без адекватного встречного предоставления. Эта “компания 1” реально вступила во владение активом и стала им пользоваться. Через некоторое время должник впал в банкротство и бенефициар, опасаясь оспаривания первой сделки, аналогичным образом вывел актив на другую свою “компанию 2”, которая также реально вступила во владение активом.

Если строго следовать позиции Верховного Суда РФ по делу ООО «Фармстронг», то конкурсный управляющий должен предъявить к “компании 1” требование о признании первой сделки недействительной и взыскании стоимости актива в порядке реституции. А к “компании 2” управляющий должен предъявлять виндикационный иск об истребовании у нее актива. Так как “компания 2” не является добросовестным приобретателем, то такой иск подлежит удовлетворению.

Однако на практике конкурсные управляющие часто не утруждают себя подачей отдельных исков. Они подают в рамках дела о банкротстве одно заявление о признании цепочки сделок “должник — компания 1 — компания 2” недействительной как единой прикрываемой сделки между должником и “компанией 2”.

По идее, это неправильный способ защиты, так как первая сделка не является притворной: “компания 1” вступила в реальные договорные отношения с должником, она и бенефициар действительно желали создать правовые последствия в виде перехода права собственности, “компания 1” вступила во владение активом и реально им пользовалась.

Тем не менее суды часто удовлетворяют такие требования конкурсного управляющего и обязывают “компанию 2” вернуть актив в конкурсную массу должника в порядке реституции.

Казалось бы, в этом случае существенно нарушаются права конечного приобретателя — “компании 2”. Ведь между виндикацией и реституцией имеется огромная разница, которая заключается прежде всего в том, что субъективная добросовестность ответчика защищает его от виндикационного иска и абсолютно не учитывается при реституции (при рассмотрении виндикационного иска ответчик может заявить о том, что он является добросовестным приобретателем имущества, а при рассмотрении иска о признании сделки недействительной не может).

Однако, если разобраться, с точки зрения круга обстоятельств, подлежащих доказыванию, правовое положение конечного приобретателя от того, что у него отбирают вещь по реституции вместо виндикации, не ухудшается.

В первом случае (иск к “компании 1” об оспаривании первой сделки + виндикационный иск к “компании 2”) необходимо доказать:

а) соответствующий состав ст. 61.2 Закона о банкротстве применительно к первой сделке;

б) “компания 2” знала или должна была знать о том, что приобретает актив у неуправомоченного лица, т.е. является субъективно недобросовестной. Чтобы доказать данное обстоятельство достаточно доказать, что все участники цепочки сделок имеют общего бенефициара, так как при аффилированности сторон субъективная недобросовестность презюмируется.

Во втором случае (иск к “компании 1” и “компании 2” об оспаривании цепочки сделок как единой притворной сделки) необходимо доказать:

а) соответствующий состав ст. 61.2 Закона о банкротстве (фактически этот состав также будет доказываться применительно к первой сделке, стороной которой является должник);

б) все участники цепочки сделок имеют общего бенефициара, который фактически контролирует выведенный актив.

Как видим, в обоих случаях предмет доказывания совпадает.

Таким образом, несмотря на то, что складывающаяся практика по оспариванию цепочки сделок при отсутствии элемента притворности является догматически неверной, она, тем не менее, приводит к тому же правовому результату, что и догматически верный подход Верховного Суда РФ, согласно которому при отсутствии притворности следует оспаривать первую сделку по банкротным основаниям и предъявлять виндикационный иск к конечному приобретателю.

И тем не менее, данная практика не заслуживает поддержки, поскольку использование негодных правовых институтов для разрешения спора разрушает правовую логику. Если спор может быть разрешен с помощью классически верных способов защиты, то эти способы защиты и следует использовать.

Тем более что в данном случае неверный способ защиты может изменять подсудность спора и тем самым нарушать процессуальное право ответчика (конечного приобретателя) на рассмотрение спора компетентным судом. Ведь виндикационный иск должен рассматриваться арбитражным судом или судом общей юрисдикции по месту нахождения (жительства) ответчика либо по месту нахождения недвижимого имущества, являющегося предметом спора,^[4] а иск об оспаривании сделки по банкротным основаниям всегда рассматривает арбитражный суд в деле о банкротстве должника.

_____________

^[1] Об одновременном использовании разных способов защиты см. статью “Подача конкурирующих исков к разным ответчикам —  эффективный способ возмещения имущественных потерь”.

^[2] При этом оспаривание прикрываемой сделки не исключает возможности одновременного предъявления к “промежуточным звеньям” цепочки сделок деликтных исков о возмещении вреда должнику по ст. 1064 ГК РФ.

^[3] При этом ранее состоявшееся признание недействительной одной сделки из цепочки сделок не препятствует рассмотрению по существу требования о квалификации всей цепочки сделок как притворной и выявлению действительно совершенной (прикрываемой) сделки (определение ВС РФ от 11.10.2022 N 307-ЭС22-6119 и др.).

^[4] Исключение составляют виндикационные иски к должнику — гражданину, в отношении которого возбуждено дело о банкротстве и введена процедура банкротства. В силу абз. 3 п. 2 ст. 213.11 Закона о банкротстве такие требования рассматриваются в деле о банкротстве гражданина. Интересно, что в силу абз. 7 п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве аналогичные виндикационные требования к должнику — юрлицу, признанному банкротом, рассматриваются вне дела о банкротстве.